Глава 1

          В тот миг, когда белые металлические двери со стуком захлопнулись за Джеком, он осознал, что перед ним две основные проблемы. Во-первых, нужно было как-то объяснить Джулии, как он оказался заперт в мерзком украинском венерическом диспансере. Во-вторых, Джек не хотел терять работу в "Виндзор, Портер и Гамп". Все, что ему требовалось - это создать убедительное алиби, как его учили на занятиях по праву. Достаточно было заставить их слегка усомниться в его состоянии - и он свободен.
          Джек развернулся к двери и застучал изо всех сил - Это ошибка! Мне здесь не место! Сейчас же позвоните в посольство Соединенных Штатов! - Ответа не было.
          - Ты американец? - Джек оглянулся через плечо и увидел мужчину с резко очерченными чертами лица, лет тридцати пяти, с выступающим животиком. Общительный парень, он, видимо, был рад неожиданно представившейся возможности попрактиковаться в английском. - И тебе здесь не место?
          - Это недоразумение, - выкрикнул Джек.
          - Ты не болен сифилисом?
          - Господи, нет!
          - И ты женат? – парень кивком указал на золотое обручальное кольцо у Джека на пальце.
          - Джулия. Ее зовут Джулия. Боже, как я мог быть таким идиотом?
          - Несправедливо, правда? Тридцать дней за ночь удовольствия?
          - Ты о чем? Какие тридцать дней?
          - Врач не познакомила тебя с правилами?
          - Она даже не говорит по-английски. Что за правила?
          - Те, у кого обнаружат сифилис, помещаются в тридцатидневный карантин, - объяснил он, - чтобы предотвратить распространение болезни. Это, знаешь ли, заразно.
          - Но у меня нет сифилиса, - энергично запротестовал Джек.
          - Это зависит от врача, который тебя осматривает. Если они подозревают, что он у тебя есть, ты застрял здесь на тридцать дней, и никаких вопросов. Таковы правила. Кроме того, раз уж ты оказался в палате, они тебя ни под каким предлогом не выпустят, - парень пожал плечами и поплелся обратно к своей койке. Осторожно, чтобы не встретиться взглядом с другими обитателями палаты, Джек побрел к пустой соседней койке.
          - Кстати, я Сергей. А тебя как зовут?
          - Джек. Джек Паркер.
          - Милости просим на Украину, Джек Паркер.
          - Я не верю, что все это происходит со мной, – пробормотал он. Испуганный и растерянный, он был готов расплакаться. А что делать с Джулией, которая будет ждать его обычного утреннего звонка, чтобы разбудить ее (по нью-йоркскому времени)? А с начальником, который звонит каждый вечер, чтобы следить, как продвигается его любимый проект? Что скажет юрист из Министерства, когда Джек не явится завтра на встречу? Джек потер виски.
          Он оглянулся в поисках выхода. Большая прямоугольная комната была заполнена двумя рядами армейских коек и тумбочек, по пять с каждой стороны. Толстые железные прутья, приваренные к окну, подтверждали, что выхода не было. Одинокая лампочка свисала с единственного в палате провода по центру потолка. Глубокие трещины расходились вокруг нее, как гигантская паутина.
          Джек насчитал восемь мужчин разного возраста и социального происхождения. По обветренным лицам, которые дополнялись характерными "мешками" под глазами, красным грушевидным носам и глубоким морщинам он с легкостью определил, что трое из них были алкоголиками, которые ничем не отличались от пьяниц из закоулков Нью-Йорка. Два других пациента, сидящих на угловых койках, были на удивление молодыми, хулиганского вида уличными мальчишками с обритыми наголо головами и лицами с мелкими, но жесткими, взрослыми чертами. Остальные были обычные мужчины среднего возраста, облагороженные легкой сединой.
          Джек сделал вывод, что они находятся здесь достаточно продолжительное время, судя по их одежде: старые, изношенные пижамы, мятые халаты, истоптанные домашние тапочки. Джек представлял собой полную противоположность им, все еще выряженный в слегка накрахмаленную белую рубашку, синий костюм в тонкую полоску от Зегна, дополненный красным шелковым галстуком и начищенными туфлями с заостренными носами от Черча. "Я этого не переживу," - подумал Джек, устало рассматривая остальных пациентов.

Глава 2

          На следующее утро Джек чувствовал себя спокойнее, но тем не менее глубоко несчастным. Вчерашний кошмар продолжался, стоило ему закрыть глаза. Лампочка, свисающая с одинокого провода в центре потолка, напомнила Джеку, что он все еще находился в заточении. Джек на локтях приподнялся над подушкой в тот момент, когда два здоровых медбрата в белой спецодежде и масках вкалывали пожилому алкоголику, кровать которого находилась возле двери, ежедневную дозу лекарства.
          - Лучше не сопротивляйся, - тихо подсказал Сергей, - а то эти садисты проткнут тебя иглой насквозь.
          - Антибиотики, да? – уточнил Джек.
          - Зная этих приматов, сильно разведенные, но, будем надеяться, да.
          Через полчаса после уколов двери открыла молоденькая медсестра в белой маске, и в палату закатилась металлическая тележка со стопкой предметов, отдаленно напоминающих тарелки. Девушка не осмелилась даже зайти в зараженную палату. Она быстро замкнула двери и предоставила пациентам самим разобрать себе завтрак. Сергей подошел и взял две алюминиевые миски, одну передал Джеку. - Вот чем здесь кормят, – сказал он.
          Джек некоторое время рассматривал желтоватую массу, пытаясь понять, что это такое. - Похоже на кашу, - сказал он.
          - Это видимо овсянка, - Сергей потыкал кашу ложкой.
          - Я раньше ничего подобного не видел. И такое дают каждое утро?
          - Такое же дерьмо, но разное по плотности. Зависит от повара. Иногда он крадет больше, и нам дают разведенное дерьмо. Иногда меньше, как сегодня, и оно более густое.
          - Понятно, - Джек осторожно попробовал. Масса, состоящая из комочков, застрявала в горле.
Опытный Сергей указал на тепловатую жидкость светло
песочного цвета. - Выпей чаю, – сказал он, - иначе это дерьмо тебе все кишки склеит.
          - Спасибо, – Сергей был прав: чай растворял массу, позволяя проглотить завтрак небольшими порциями.
          - Слушай, а откуда ты так хорошо знаешь английский?
          - Не только английский, еще польский, немецкий и немного венгерский. Я говорю на языке любого восточноевропейского государства, где есть черный рынок.
          - А как сказать: "Выпустите меня отсюда" ? – Джек обвел взглядом толстые железные решетки на окнах.
          - Бесполезно, - зевнул Сергей, - Я здесь все перепробовал. Даже телефоном не воспользуешься.
          - Черт, - Джек был зол на самого себя, остолбенев при мысли, что эта маленькая грязная тайна дойдет до ушей Джулии. И в то же время он чувствовал себя ужасно беспомощным, так как потерял контроль над ситуацией.
          Ровно в три часа дня та же молодая девушка появилась в дверях в своей белой маске. Она аккуратно вытянула из палаты утреннюю тележку и заменила ее на другую. В этот раз Джек поднялся, взял две порции и протянул одну Сергею.
          - Они нас разбалуют, – сарказм Сергея был вполне обоснован: на его тарелке лежала тонкая полоска мяса сероватого цвета, несколько ложек темной крупы, напоминающей гречку, и кусок черствого черного хлеба.
          Мясо было переварено и напоминало резину - его нельзя было разжевать, несмотря на толщину, а вкус был еле уловим. Сухие зерна гречки царапали горло, как промышленная наждачная бумага. Инстинктивно Джек потянулся за стаканом, наполовину наполненным странной жидкостью, с почти сладким запахом, розового цвета и с загадочным осадком на дне. Он вопросительно посмотрел на Сергея, колеблясь, стоит ли это пить.
          - Наверное компот, - предположил Сергей. Он поднял стакан к свету, - или компот, или ржавчина. Повар иногда забывает перекипятить воду, ржавчина ведь из труб течет.
          - Неважно, - сказал Джек, запивая еду. На вкус компот со ржавчиной оказался водой с привкусом персика и легким металлическим привкусом, что подтвердило подозрения Сергея. Выглядывая сквозь железные прутья из окна на улицу, Джек видел там людей, ожидающих троллейбусы, которые отвезут их по домам. Еще двадцать девять дней этого ада, подумал он, а затем что?
          Досаждающая лампочка над головой выключилась ровно в девять вечера, знаменуя собой первый полный день Джека в заточении. Скоро алкоголики начали похрапывать, временами громко и сильно. Немного деликатнее звучало сопение остальных мужчин. Оно сопровождалось устойчивым, тяжелым дыханием уличных мальчишек. Джек заснул последним посреди этой сифилитической симфонии.

 Глава 3

          Всего лишь неделю назад Джек Паркер сидел в солнечном угловом офисе в центре Манхэттена. С высоты шестьдесят четвертого этажа Джек смотрел на очертания города, переводя взгляд на улыбающееся лицо своего босса, Джералда Виндзора III. Утро казалось особенно прекрасным, потому что Джек ожидал услышать о своем повышении - с должности старшего юриста до младшего компаньона. Компаньоны "Виндзор, Портер и Гамп" только что вернулись из своего ежегодного уединения в Хэмптонз, где они рассматривали профессиональные характеристики всех юристов. Время было просто идеальным.
          Семилетний послужной список Джека в "Виндзор, Портер и Гамп" просто кричал о том, что компаньонство уже у него в руках: он пришел в компанию сразу по окончанию учебы в университете "Сетон Холл", работал на Джералда, как сумасшедший, постепенно став его правой рукой. Работая все это время в среднем по шестьдесят пять оплачиваемых часов в неделю и взяв только два коротких отпуска, Джек считал, что его уже давно пора повысить. Возбуждение от предвкушения хороших новостей было сравнимо с эффектом от нескольких чашек эспрессо. Джулия много раз с обидой жаловалась, что карьера для него важнее, чем семья, что ее он воспринимает как должное. Наконец-то его усилия должны оправдаться.
          - Мне вчера звонили наши клиенты, ДжПК Телекоммуникации, - сказал Джералд.
          Джек почувствовал себя еще увереннее. Это были основные клиенты компании, и в прошлом им нравилась его работа. Начало было многообещающее.
          - Отличные люди, - скромно улыбнулся Джек.
          - По всей видимости, проводится государственный тендер на установку оптоволоконных сетей, и ДжПК хотят в нем участвовать. Им нужен хороший корпоративный юрист для обсуждения условий и заключения сделки. Они настаивали, чтобы это был ты.
          - Я польщен.
          - Не зря. У тебя есть несколько дней, чтобы просмотреть материалы, и в субботу будь готов выезжать. Ты будешь там в воскресенье по местному времени.
          Мысли Джека все еще были о грядущем повышении, о котором Джералд пока не упомянул, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что Джералд отправляет его в длительную командировку.
          - А куда нужно ехать, Джералд?
          - В Украину, - ответил Джералд без тени улыбки.
          - Ты шутишь, - в голосе Джека звучало искреннее опасение, так как он знал, что Джулия устроит из-за этого скандал.
          - Мне нужно будет сначала поговорить с женой, иначе могут быть проблемы.
          - Джек, послушай, для наших клиентов это очень важная сделка, - Джералд помолчал, а затем продолжил, - и это конфиденциально, то есть останется между нами, хорошо?
          - Конечно, Джералд.
          - Так получилось, что я владею небольшим пакетом акций в ДжПК, а это дело может быть очень, очень прибыльным. Если ты добьешься этой сделки, я поспособствую, чтобы Управляющий Комитет сделал тебя компаньоном.
Вот и все. Осталось перешагнуть один последний барьер.
          - Мы можем оформить это в письменном виде?
          - Вы, юристы, все такие, - Джералд потянулся за сигарой, настоящей кубинской "Кохибой", - просто обеспечь эту сделку, а я позабочусь об остальном.
          - Спасибо, Джералд. Для меня этого достаточно.
          - Давай, просмотри эти материалы - и счастливого полета. - Джералд пододвинул к Джеку две толстых папки на пружинах, которые занимали весь угол стола, - и передавай привет жене.

* * *

          Джек вышел из зоны таможенного контроля аэропорта «Борисполь» последним. Он заметил людей с табличкам, написанными странными, незнакомыми буквами. У одного из мужчин в зале ожидания была картонная табличка с надписью "ДЖЕК ПАРКЕР". Мужчина, около сорока лет, с густой черной бородой, был одет в скромный коричневый костюм. Джек указал на его табличку и сказал:
          - Это я.
          - Рад познакомиться, мистер Джек, - ответил мужчина на сносном английском, - я Игорь, Ваш водитель. Вас отвезти в гостиницу или сразу в Министерство?
          - В гостиницу, - ответил Джек не раздумывая. Он провел в сидячем положении больше девяти часов, - полет был долгим.
Игорь сочувственно кивнул,
          - Я понимаю, мистер Джек. Позвольте, я возьму Ваш багаж, и следуйте за мной.
          Они вышли из здания аэропорта в погожий вечер, свойственный ранней осени. Яркое солнце выделялось на чисто-синем небе, желтеющие листья на деревьях покачивались на нежном ветерке. Было сущим наслаждением наконец-то вдохнуть свежего воздуха.
          По часам Джека, поездка продлилась примерно сорок минут, большую часть времени он дремал. Он проснулся когда Игорь подъехал к высокому зданию из стекла и бетона, где золотыми буквами над входом было написано Гостиница "Интурист". По-настоящему хороший водитель, Игорь помог Джеку выйти из министерской черной Волги и оставил его на вытертом кожаном диване в вестибюле гостиницы, пока сам заполнял документы на поселение.
          - Вам понадобится что-либо еще? – заботливо спросил водитель.
          -  Нет, Игорь, спасибо. Во сколько мы завтра встречаемся?
          - В девять подойдет?
          - Отлично.
          Поднимаясь в гостиничном лифте, Джек не мог дождаться, когда он вытянется на гигантской кровати и, может, немного посмотрит CNN перед сном. Реальность обманула его ожидания: в его скромной комнате была узкая кровать, расположенная возле стены, и телевизор с девятнадцатидюймовым экраном образца 1970-х годов. Кровати едва хватало в длину нормальному взрослому мужчине, а телевизор не работал.
          Недостаток удобств, впрочем, не имел значения. Измотанный, Джек упал на кровать и закрыл глаза. Тем не менее, расслабиться он почему-то не мог. Сердце стучало от восторга - он находится в незнакомой стране, бывшей раньше коммунистической, и ему скоро достанутся долгожданные лавры компаньона. Он услышал, как в конце коридора зашумел бачок туалета. С такой акустикой, Джеку нужно было немного выпить, чтобы заснуть.
          Бар гостиницы "Интурист" оказался в подвале. На столах отдельных кабинок вдоль стен романтически поблескивали свечи. Чтобы обеспечить максимум уединения, кабинки были разделены высокими, обитыми кожей стенками. Единственным источником электрического света были галогеновые лампы, которые ярко освещали четыре ряда бутылок, выстроившихся на стеклянных полках бара. Джек подошел к бармену, низенькому мужчине лет сорока, который сидел на табурете и читал газету.
          - Джин с тоником, пожалуйста, - попросил Джек.
          - Тоника нет, - ответил бармен на английском с ужасным акцентом, - только "Севен ап".
          - Конечно. Подойдет.
          Бармен налил в стакан Джека намного больше джина, чем когда-либо наливал любой из барменов Манхэттена.
          - Ты откуда? - спросил он.
          - Нью Йорк, - Джек был рад возможности с кем-то поговорить, но бармен взял газету и продолжил чтение.
          От непривычно крепкого коктейля сознание Джека начало мутиться. Закрыв глаза, он мог видеть свой офис, затем коридор, ведущий к лифту, затем терминал аэропорта имени Дж.Ф. Кеннеди в Нью-Йорке. А затем мелодичный голос мягко спросил его : "mozhno s vami pogovorit’?" Джек сразу же открыл глаза и увидел очень привлекательную девушку со светлыми волосами длиной до плеч и голубыми глазами, ростом она была немного ниже Джека, с небольшим треугольной формы лицом.
          Краем глаза Джек уловил ее маленькие, дерзкие, крепкие груди. Джек замер от смущения: она заметила, что он смотрел на них и только улыбнулась в ответ, прощая ему это небольшое нарушение правил этикета. Эмансипированые женщины Нью-Йорка не оставили бы этого просто так, без какого-нибудь резкого ответного замечания, подумал Джек.
          Девушка игриво склонила голову к плечу,
          - Можно с Вами поговорить? – повторила она, на этот раз по-английски.
          Сидя здесь, небритый и уставший после долгого перелета, Джек осознал, что от него, должно быть, несет джином. Даже в свои холостяцкие времена, до женитьбы на Джулии, девушки никогда не считали его интересным, так как Джек был обычным юристом, пяти футов восьми дюймов роста, с каштановыми волосами и очками, как у Джона Леннона, и уж конечно он не был похож на Адониса с квадратным прессом, который нравится всем молодым привлекательным женщинам. Принимая во внимание его внешность, Джек был особо польщен, что эта украинка, такая симпатичная, хотела провести с ним некоторое время.
          - Пожалуйста, подсаживайтесь, - ответил Джек. Она случайно задела его ногу, затем присела рядом с ним за барной стойкой. Джек нашел в себе силы не смотреть на низкий вырез ее блузки, который четко подчеркивал соски, чтобы она снова его на этом не поймала. При одном их виде у него от волнения учащался пульс, хотя он знал, что ничего интимного между ними произойти не может. Было просто невозможно, чтобы ему так повезло при первой же встрече, раньше такого никогда не случалось. Кроме того, он женат на Джулии, которая ему никогда этого не простит.
          Прелестный белокурый ангел указал на крайнюю кабинку, где расположились еще две девушки, и сказала:
          - Мои друзья нас приглашают. Хочешь пойти? – обе девушки игриво посмотрели в их сторону, а одна из них помахала рукой, но утром Джека ожидала важная деловая встреча. Короткая беседа с этой блондинкой – это было все, что нужно Джеку до окончания вечера.
          - Нет, спасибо. Я только что прилетел из Нью-Йорка, и очень устал. Сидя в иностранном баре с хорошенькой девушкой, с каждым глотком Джек чувствовал себя все более обходительным и не связанным национальными узами.
          - Как интересно. Купишь мне выпить? И моим друзьям?
          Джек улыбнулся в ответ,
          - Только тебе.
          - Миша, коньяк, - сказала девушка бармену, как старому знакомому, - Dva stakana po sto.
          Бармен взял с верхней полки самую дорогую и презентабельную на вид бутылку, но для Джека это не имело значения. Это была деловая поездка, и клиент оплачивал все расходы. Бармен налил две лошадиные дозы чайного цвета жидкости в коньячные бокалы и поставил их на барную стойку.
          - Почему два? – поинтересовался Джек.
          - Для тебя, - она протянула ему один из бокалов.
          - Но я пью джин, - запротестовал он, - для меня это слишком много, правда.
          - Не слишком, - улыбнулась блондинка, - как для настоящего мужчины. Даже для женщины немного. Na zdorovye! – Она выпила весь бокал коньяка несколькими большими глотками и громко выдохнула. Естественно, Джек сделал то же самое, так как иначе он не был бы настоящим мужчиной в ее глазах. На удивление, его не вырвало.
          Через несколько минут алкоголь заговорил с Джеком, громко и ясно: эта девушка безусловно великолепна. Тем временем, ее глаза подливали масла в огонь. Она пожирала его глазами, не произнося при этом ни единого слова. То, как она открыто его рассматривала, слегка выпятив губы, заставляло мурашки бегать по спине. Она излучала вокруг себя несомненный, восхитительный, чувственный магнетизм.
          Может, в конце концов, это действительно не только пустой флирт, подумал Джек. Может, у меня сегодня есть с ней шанс. Еще один плохо замаскированный взгляд на ее великолепно сложенное тело, и ее стройные ноги, достойные балерины, окончательно выбили из-под него почву. Она даже не представляет, насколько красива, подумал он. Ее красивые, упругие груди были похожи на два теннисных мяча, узкая талия находилась в идеальном соотношении со всем ее чудесным телом. Это в первый и последний раз, поклялся сам себе Джек. Кроме того, Джулия ведь никогда не узнает, так что в этом плохого?
          Эта сексапильная украинская кошечка каким-то образом учуяла его минутную слабость. Ухватившись за эту слабость, она улыбнулась и обольстительно приподняла одну бровь, как бы спрашивая: ну что, у нас что-то будет? Вот тогда Джек глубоко вдохнул и взял ее нежную ручку в свою, как делают актеры в глупых мелодрамах. Они вышли из бара "Интуриста", не говоря больше ни слова, хотя Джеку с трудом удавалось сохранять равновесие. Это было вульгарно и прекрасно одновременно.

 Глава 4

          Первый результат интермедии Джека с роскошной блондинкой стал очевиден на следующее утро, когда он одевался. Кошелек, неосмотрительно оставленный во внутреннем кармане пиджака, отсутствовал. Это открытие оставило неприятное ощущение горечи во рту, лишний раз подтверждая уже имеющиеся у него подозрения: очаровашку интересовали только его деньги, а не его привлекательная внешность. Воспоминания о диком сексе испарились тонкой дымкой.
          Неудачный поворот событий означал, что у Джека совсем нет наличных и кредитных карточек. Но его все-таки успокаивала твердая уверенность в том, что ни Джералд, ни Джулия никогда не узнают, при каких обстоятельствах исчез кошелек. Кошельки ведь постоянно крадут – мог оправдаться Джек. Джулия аннулировала бы все его кредитки, и, в крайнем случае, получить деньги по чеку - дело нескольких часов. К тому времени, как Джек прибыл к Министерству связи, он был уверен, что этот неосмотрительный поступок останется  его  маленькой  тайной.
          Вторая "приятная  неожиданность" дала о себе знать несколькими днями позже, когда Джек ощутил отвратительное жжение в уретре сразу по окончанию очередного раунда переговоров. По пути обратно в гостиницу, ерзая от боли на заднем сидении черной Волги Игоря, он поймал себя на жуткой мысли: "А что, если эта змея заразила меня страшной болезнью?" Джек покрылся испариной. "Чертовы переговоры могут закончиться в любой момент," - с ужасом подумал он, - "а на лечение нужны время и терпение". В мгновение ока стало ясно: необходим курс сильных антибиотиков, и чем скорее, тем лучше. Даже если Джек подхватил несколько венерических заболеваний, наверняка современные средства их вылечат, и он не заразит Джулию.
          - Послушай, Игорь, - с видом невинного младенца спросил Джек, - ты можешь мне помочь кое в чем личном?
          - Да, мистер Джек, - с готовностью ответил  водитель. - Что угодно, за определенную плату.
          - Ты знаешь больницу в Киеве?
          - Какую именно?
          - Где решают мужские проблемы. Ты понимаешь? Мужские проблемы. – По страдальческому  выражению  лица и отчаянию в голосе Игорь прекрасно уловил суть его затруднительной ситуации. Игорь резко свернул влево, отклоняясь от их ежедневного маршрута.
          - Не переживайте. Я знаю надежного доктора. - Водитель взглянул в зеркало заднего вида и прибавил. - Он лечит всех моих друзей, и некоторые из них, между прочим, до сих пор женаты.
          Такой  поворот событий оказался для Джека настоящим облегчением.
          - Спасибо. Ты же понимаешь, главное – чтобы об этом никто не узнал.
          - Положитесь на меня, - заверил его Игорь. - Я знаю, каково Вам сейчас.
          Каждая выпуклость на мощенной булыжником дороге тревожной болью отзывалась во внутренностях Джека, прямо указывая на то, что его единственная романтическая ночь в Киеве обернулась достойной сожаления переделкой. Сейчас Джек уже явно чувствовал уколы стрел невидимого противника, которые копошились в его уретре.
          Наконец Игорь припарковался  перед  неприглядным серым  зданием на Подоле - окраине Киева.
          - Вот мы и дома, - пошутил он. - Это поликлиника номер семь.
          Когда Джек вошел в темный коридор, он отметил, что эта больница заметно отличалась от всех, которые он когда-либо посещал. Краска на стенах длинного коридора потрескалась и облупилась, образуя причудливый узор. На тесной деревянной скамейке, вытянувшейся  вдоль стены, расположились трое мужчин и женщина. Под левым глазом красотки сиял темно-лиловый синяк.
          - Подождите здесь, - Игорь кивнул в сторону скамейки и исчез в глубине коридора. Люди, сидевшие на скамье, уставились на Джека, и не удивительно. В отличие от их грязных, многослойных одеяний он был одет с иголочки в деловой костюм. Поначалу Джек очень остро воспринял эту разницу, но затем он подумал: "Кому из них какое до меня дело? Сейчас Игорь принесет антибиотики, и я их никогда в жизни больше не увижу. Через несколько минут появился Игорь, расстроено качая головой.
          - Что-то не так? - Джек ожидал услышать худшее: здесь не лечат иностранцев с сифилисом.
          - Доктор осмотрит тебя через пару минут. Я договорился, чтобы Вам не нужно было ждать в очереди, - уныло проговорил он.
          - О, слава Богу! А я уже подумал…
          - Проблема в том, что я лично не знаю этого доктора. Она здесь новенькая.
          - Ничего страшного, - с облегчением вздохнул Джек. – Главное, что она меня осмотрит.
          - Я мог бы сделать несколько телефонных звонков и найти другого врача, но это займет какое-то время.
          - Нет, все хорошо, - сказал Джек, почесывая в паху. - Давай поскорее с этим закончим.
          - Как хотите, - Игорь пожал плечами. – Пойдемте со мной.
          Доктор оказалась усталой женщиной, далеко не первой молодости. Ее немытые светлые волосы были туго стянуты в узел, а из большой коричневой родинки на подбородке на свет Божий произрастали три хорошо заметных черных волоска.
          Доктор в своем белом халате встала напротив Джека и, нахмурившись, произнесла: "snimite vashy shtany", указывая при этом на ширинку. По застывшей на ее лице гримасе отвращения Джек понял, что ей уже осточертело смотреть на чьи-то гениталии.
          - Она попросила снять... - начал переводить Игорь, но Джек прервал его, не дав закончить предложение.
          - Пожалуйста, подожди меня за дверью.
          - Вы уверены, что я Вам здесь не нужен? А переводить?
          - Я думаю, врач и так разберется, в чем дело, – резко ответил Джек, в смущении от того, что нужно будет обнажаться перед чужим человеком.
          - Как хотите, - пробурчал Игорь. Удостоверившись, что дверь за ним плотно  закрыта, Джек медленно расстегнул брюки, позволив им сползти до щиколоток.
          - Трусы! - рявкнула, приказывая, доктор, раздраженно указывая на его нижнее белье. Выполняя приказ, Джек спустил трусы до колен, обнажая свой уязвимый, сморщенный член. "Это в высшей степени недостойно, но так мне и надо, за то, что обманул Джулию," - подумал он, стоя обнаженный ниже пояса и одновременно одетый в белую накрахмаленную рубашку, пиджак и галстук.
          - Vashi documenty, pozhalusta, - доктор взглянула на обручальное кольцо Джека и усмехнулась. Как женщина, она сочувствовала всем женам, чьи мужья развлекались на стороне. А как доктор-венеролог она всегда наказывала мужей-изменников и неверных бойфрендов, особо не разбираясь, действительно болен пациент или нет. Одного подозрения на венерическую болезнь было для нее достаточно, чтобы предположить наихудшее – сифилис – и принять предупредительные меры.
          - Что?
          - Pasport, pozhalusta, - повторила она.
          - Ах да, я понял, - Джек достал свой паспорт. Чтобы немного разрядить атмосферу, он попробовал старую, избитую шутку:
          - Ну что, доктор? Я буду жить? - Та даже не усмехнулась. Вместо этого она внимательно изучала фотографию в паспорте Джека, сравнивая ее с обезумевшей физиономией оригинала. Затем она потянулась к телефонной трубке. Из-за наличия языкового барьера Джек предположил, что доктор звонила переводчику.
          - Айн момент. – Она обратилась к Джеку на немецком, но, по крайней мере, она пыталась общаться. Улыбнувшись в ответ, он подтянул штаны, ободренный такими положительными переменами в ее отношении. Несколькими минутами позже в кабинет ворвалось двое мужчин в белых халатах. Они бесцеремонно подхватили Джека под руки и потащили из кабинета.
          - Отпустите меня! – завопил Джек. - Я - гражданин Соединенных Штатов.  - Но громилы никак на это не отреагировали. Они с легкостью потащили Джека мимо людей, сидящих на деревянной скамейке, к двойным белым дверям в конце полуосвещенного коридора. По счастливой случайности на глаза ему попался Игорь, который как раз возвращался с перекура. В последней отчаянной попытке ускользнуть из этого дурдома Джек во всю мощь своих легких пронзительно заорал: "Игорь, черт возьми, помоги мне!" Испуганный голос Джека эхом разнесся по коридору. В ответ Игорь беспомощно поднял руки, как бы говоря, " а я что могу сделать?"
          - Это ошибка! – такими были последние слова Джека, обращенные к Игорю, до того, как массивные белые двери захлопнулись за ним.